Б.К.Кнорре. Механизмы формирования и роль чувств вины и стыда в церковной социо-среде

Аннотация доклада

Введение

Вина как человеческая эмоция, имеющая определенное культурное выражение, рассматривается учеными (часто в паре с категорией стыда) на протяжении уже продолжительного времени, выступая предметом многостороннего изучения со стороны психологов, антропологов, социологов, философов и специалистов из междисциплинарных областей исследования.

Культурологи рассматривают вину с точки зрения культурно-исторического контекста, философы - как экзистенциальный феномен, связанный с глубокими философскими вопросами.  Социологи рассматривают вину с точки зрения общественных явлений, как фактор, играющий роль в самоопределении и регуляции общественных групп, фокусируясь в большей степени на коллективных эмоциях вины, психологи – с точки зрения формирования зрелости и адаптации личности, делая акцент на индивидуальных эмоциях вины не меньше, чем на коллективных.

Для нас важно рассмотрение чувств «вины» и «стыда» как социальных регулятивов, оказывающих существенное влияние на этос культур.  Напомним, что разграничение культур по принципу доминирования в них чувств вины и чувств стыда был проделан Р.Бенедикт (Бенедикт Р. Хризантема и меч. Модели японской культуры. М.: Наука, 2007.), и на сегодня такое разграничение остается важной методологической предпосылкой для исследования эмоций вины и стыда с точки зрения их социо-культурных функций и регулятивной роли в разных общественных группах.

Различая культуры, сфокусированные на чувстве вины, и культуры, сфокусированные на чувстве стыда, Рут Бенедикт отмечает в качестве отличительной черты культур первого типа то, что регуляция поведения членов общества там реализуется с помощью внутренних санкций самого человека, в то время, как в качестве отличительной черты культур второго типа является то, что социальный контроль там больше связан с личной репутацией, общественным мнением, определенным ритуалом или этикетом.

Существуют достаточно разные подходы к оценке регулятивных функций вины и стыда. И с определенной степенью приближения среди исследователей есть те, которые осмысляют эмоции вины и стыда как деструктивное явление (G.A. Berrios, H.Lewis, L.E.O'Conner, и др.), с другой стороны, те, которые ориентированы на поиск положительной роли феномена вины в развитии личности и таким образом дают более сбалансированную оценку эмоциям вины и стыда (R.F.Baumeister, J.Lindsay-Hartz, J.P.Tangney и др.). В итоге представители этого второго «сбалансированного» подхода предлагают более сложную оценку чувств вины и стыда.

Сегодня есть немало работ российских исследователей, которые анализируют значение чувств вины и стыда, соотнося со спецификой российской культуры, но при этом стремятся обобщить и резюмировать подходы западных исследователей по этой теме (Е.В. Белинская, Е. Ильин, М.В. Ефремова, Л.К. Григорьян). Интересно, что сегодня есть российские ученые, например, И.А. Белик, Е.Ильин, которые в оценке чувства вины и стыда, также стремится дать сбалансированную оценку функциям этих эмоций, пересматривая крайности подхода, сфокусированного на отрицательной оценке этих эмоций, но также избегая и неоправданно оптимистического взгляда. По выражению И.А. Белик, целесообразным представляется «выявить оптимальный уровень переживания вины, при котором она может выполнять свою природную регулятивную (адаптационную) функцию человеческого поведения» (Белик, 2006). Большая часть российских исследователей склоняется, однако, в сторону некоторого (если можно так сказать) «оправдания» чувства вины, как регулятора, необходимого для контроля социального поведения, предполагающего баланс между самокритикой и стремлением реализации личностных интересов.

Касательно роли вины, как социологи, так и психологи, рассматривали разные социальные группы с точки зрения того, какую регулятивную роль для них играет чувство вины.  Несмотря на обилие российских исследований, посвященных эмоциям вины и стыда, в рамках которых рассматривались различные социальные фокус-группы, православная церковная социо-среда и церковная культура в данном контексте отдельно не рассматривалась, не проводился анализ разноаспектных выражений этого феномена применительно к православию. Нужно сказать, что в российских исследованиях вообще религиозные сообщества почти не выделялись отдельно в качестве объекта исследования, как впрочем до сих пор мало разработанной является тема религиозной мотивации (М. Ясин, 2017). Были попытки рассмотреть эмоции вины и стыда со стороны православных психологов (Лоргус, Красникова, 2010), но cлабость их подхода в том, что он строится на православной аксиоматике, соответственно ему не хватает отстраненности при рассмотрении православной культуры. Некоторое исключение представляет собой диссертация Тимошенко С.А. “Вина как феномен культуры и инструмент культурно-антропологического анализа” (Ростов-на-Дону, 2014), где дается сравнение религиозного и безрелигиозного прочтения вины, а также обобщающая работа Е.Ильина «Психология совести. Вина, стыд, раскаяние» (М., 2016), где, однако, нет первичного рассмотрения религиозных сообществ с точки зрения преломления на их почве эмоций вины, а есть лишь компилятивное обобщение зарубежных исследований имеющих данную фокусировку.

В нашем исследовании мы пытаемся восполнить этот пробел, применяя имеющейся в арсенале науки инструментарий изучения чувства вины к православию, ограничивая рассмотрение российской средой, то есть стараясь учитывать особенности и культурные предпочтения российского общества.

В какой мере культуру российского православия можно охарактеризовать как культуру вины, а в какой – как культуру стыда? Есть основания предполагать, что церковная культура российского православия в большей степени является культурой стыда, чем культурой вины, так как, согласно ряду антропологов, именно стыд имеет серьезное значение в коллективистских культурах, к каковым в большей степени относится Россия (Джекет Д., 2016). Однако эмоции вины также весьма важны для церковного этоса. Вина как концепт и этико-поведенческая категория, занимает, однако, все равно очень важное место в современной православной антропологии, в соответствующих разделах богословия, касающихся темы нравственности и спасении человека. Поскольку церковная культура – религиозная, то вина в рамках её имеет метафизический характер - человек признается виновным вне зависимости от совершенных им действий, а просто в силу несовершенства своей природы и связанной с этим неспособностью исполнить до конца свой долг. (Кнорре, 2011, Тимошенко, 2014) То есть виновность человека предшествует его вине.

Очевидно, что как стыд, так и вина представляют собой важнейшие регуляторы социального поведения в церковной социо-среде, играют там важную роль в социализации личности, однако эта регуляция там происходит очень специфически – эмоции там как бы встроены в саму систему ценностей, являются не столько регулятором, сигнализирующем недолжное в поведении человека, а неким неотъемлемым элементом церковного сознания, аксиоматической компонентой церковной культуры, имеющей отнюдь не только вспомогательную роль, а мировоззренческую, по-своему онтологическую (Ялом, 2000).

Если вина и выступает в церковной среде как регулятор поведения, то не столько в плане индивидуального регулирования человеческих поступков и формирования ответственности, сколько в плане формирования установки, поддерживающей позицию антропологического пессимизма и даже в качестве установки на самобичевание. Вина также выступает и как механизм, поддерживающий сложившуюся в церковной среде субординацию, практики авторитарно-мистического контроля (осознавание внеситуационной «глобальной» вины помогает снижать критическую рефлексию в процессе обратной связи по отношению к старшим по иерархическому положению). Интересно, что чувство вины, поддерживаемое как внеситуационная позиция, как правило направлено не в отношении конкретных людей, а бытует часто даже в некоем внеперсоналистическом аспекте.

В рамках данного доклада мы уделим внимание также вопросу, насколько этос современного российского православия поддерживает или напротив препятствует развитию коллективных эмоций вины и стыда, и как эти эмоции соотносятся с самооценкой православных верующих на уровне индивидуального сознания и на уровне осознания своей причастности к институту Церкви?  Интересный парадокс, которому нельзя не уделить внимание, состоит в том, что эмоции вины и стыда в церковной среде, несмотря на их групповую обусловленность, функционируют именно как индивидуальные эмоции вины, при том, что коллективно-осознаваемой вины (вины за ошибки института, церковных групп, церковных деятелей) в церковной среде практически нет, по крайней мере, если брать традиционалистскую, консервативную или фундаменталистскую среду. В рамках настоящей работы авторы пытаются осмыслить этот феномен. Делается попытка выявить и артикулировать механизмы, формирующие и поддерживающие соответствующие эмоциональные паттерны вины как на уровне индивидуальных эмоций вины, так и на уровне психологии коллективного субъекта. Также изучаются и анализируются разного рода функции паттернов вины с точки зрения дизъюнктивности и конъюнктивности, то есть с точки зрения интегративной и дезинтегративной функции вины. В данном случае для нас важен социально-психологический подход, применяемый Е.В.Белинской, а также частично С.В.Стеклянниковой, который направлен на изучение интегративных и дезинтегративных функций чувства вины в обществе, применительно к разным фокус- группам.

Для понимания того, какую регулятивную функцию для православной социо-среды играют категории вины, авторы доклада рассматривают отдельно адаптивные и дезадаптивные функции вины, называемые рядом американских психологов типами иррациональной вины (O’Connor et al., 1997) – это «вина выжившего», «вина отделения», «вина всеобщей гиперответственности» и «вина ненависти к себе». Представляется, что эти четыре типа вины как раз имеют место в церковной культуре. Также отдельное внимание уделено в специфике манипулятивной функции вины в рамках формирования системы коммуникаций и субординации в церковных группах. Авторы также рассматривают формы выражения чувства вины в коммуникативных и телесных практиках, анализируют специфику субординации между людьми, регулируемой эмоциями вины и стыда. Анализ сопровождается сравнением механизмов формирования чувства вины в православной среде с ситуацией в отдельных западных конфессиональных сообществах.

 

Литература

Albertsen E.J., O’Connor L.E., Berry J.W. Religion and interpersonal guilt: Variations across ethnicity and spirituality // Mental Health, Religion & Culture. 2006; 9(1):67–84.

O'Connor, L.E., Berry, J.W., Weiss, J., Bush. M., & Sampson, H. (1997). Interpersonal guilt: The development of a new measure. Journal of Clinical Psychology, 53 (1), 73-89.

Luyten P., Corveleyn J. & Fontaine J. R. J. The relationship between religiosity and mental health: Distinguishing between shame and guilt //     Mental Health, Religion & Culture. Volume 1, 1998. Issue 2. Pages 165-184 .

Maher B. A. Principles of psychopathology. NY. McGraw Hill. 1966.

McKay R., Herold J. & Whitehouse H. Catholic guilt? Recall of confession promotes prosocial behavior //  Religion, Brain & Behavior. Volume 3, 2013. Issue 3.

Sheldon, Kennon M. Catholic Guilt? Comparing Catholics' and Protestants' Religious Motivations // International Journal for the Psychology of Religion. 2006. №16 (3): 209–223

Tangey J.P., Dearing R.L. Shame and guilt. New York: Guilford Press, 2004.

Walinga P., Corveleyn J., Saane J.van.  Guilt and Religion: The Influence of Orthodox Protestant and Orthodox Catholic Conceptions of Guilt on Guilt-Experience // Archiv für Religionspsychologie / Archive for the Psychology of Religion. Vol. 27 (2005), pp. 113-135.

Белик И.А. Чувство вины в связи с особенностями развития личности. Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук. СПб., 2006.

Белинская Е.В. Роль коррекционной работы с виной и стыдом в оптимизации общения. URL: http://rasstanovki-rostov.ru/?p=1839

Горнаева С.В. Вина и стыд в контексте психологической регуляции социального поведения. //  Мир науки, культуры, образования. 2012, № 2.  

Горнаева С.В. Теоретические подходы к изучению вины и стыда //
Психология и педагогика: методика и проблемы практического применения. 2011, № 20;

Григорян Л. К., Ефремова М. В. Коллективные эмоции вины и стыда: обзор современных исследований // Современная зарубежная психология. 2014. Т. 3. № 4. С. 71-88.

Джекет Д. Зачем нам стыд? Человек vs. общество. М., 2016.

Ефремова М. В., Григорян Л. К. Коллективные эмоции вины и стыда и установки к аутгруппам в российском контексте // Культурно-историческая психология. 2017. Т. 1.

Ильин Е. Психология совести. Вина, стыд, раскаяние. М., 2016

Кнорре Б.К. Категории вины и смирения в системе ценностей церковно-приходской субкультуры // Приход и община в современном православии /Науч. ред.: А.С. Агаджанян, К.Русселе. М.: Весь мир, 2011. С. 317-340.

Короткова Е. В. Социально-психологический анализ вины и стыда как системы отношений личности к себе и другому: Автореф. дисс. … канд. наук. Ростов-на-Дону, 2002.

Лоргус А., Красникова А.М. Вина и грех // Консультативная психология и психотерапия, 2010, №3.  С.165 - 175

Стеклянникова С.В. Моральные регулятивы культуры: совесть, стыд, долг и вина. Норильск, 2006.

Тимошенко С.А. Вина как феномен культуры и инструмент культурно-антропологического анализа.  Диссертация на соискания ученой степени кандидата философских наук. Ростов-на-Дону, 2014.

Ясин Мирослав. Психологические исследования религиозной мотивации // Государство. Религия. Церковь в России и за рубежом. 2016, №34. С. 51 – 67.

Первоисточник: http://rpczmoskva.org.ru/stati/b-k-knorre-mexanizmy-formirovaniya-i-rol-chuvstv-viny-i-styda-v-cerkovnoj-socio-srede.html
©zalkind.ru