СУСАНИН: ИСТОРИЯ И ЛЕГЕНДЫ

Человек - символ, легенды о котором не разгаданы по сей день. Что нам известно о жизни и подвиге Ивана Сусанина?

Согласно легенде, он был нанят отрядом поляков зимой 1612—13 гг. в качестве проводника в село домнино, где скрывался царь михаил фёдорович. Сусанин завёл поляков в болотистый лес, где был ими замучен за отказ указать верный путь. Доказательством реальности подвига Ивана Сусанина является царская грамота о даровании Богдану Сабинину (зятю Сусанина) половины деревни за подвиг покойного тестя. По сообщениям прессы, в 2003 году в реликварии «исупово» под костромой были обнаружены останки, предположительно принадлежащие Ивану Сусанину.

Иван Сусанин изображён на памятнике М. О. Микешина «тысячелетие россии» в Новгороде (1862). Воздвигнут памятник в его честь в Костроме (1851; автор В. И. Демут-Малиновский; разрушен в 1918; 1967, автор Н. А. Лавинский).

Ивану Сусанину и его подвигу посвящены произведения музыкального, изобразительного и словесного искусства: опера М. И. Глинки «Иван Сусанин» («жизнь за царя»), опера К. А. Кавоса («Иван Сусанин»), дума к. ф. рылеева «иван сусанин», драма н. а. полевого «kocтромские леса», картина м. и. скотти «подвиг ивана сусанина».

В интернете о подвиге Ивана Сусанина собрано большое множество контента из различных источников, но наиболее полное и подробное описание событий содержит монография Николая Зонтикова. Текст этой книги доступен на сайте kostromka.ru

Иван Сусанин: легенди и действительность. Служба и кровь.

 

Иван Сусанин.

Что известно нам достоверного о Сусанине? Крайне мало, почти ничего. Любопытно его прозвание, ведь “Сусанин” – это не фамилия в нашем понимании, которых в те времена у крестьян не было. Прозвание же давалось, как правило, по имени отца – вспомним, например, Кузьму Минина, прозываемого Мининым потому, что отца знаменитого нижегородца звали Миной; внук Сусанина Даниил, сын его зятя Богдана Собинина, опять-таки по отцу проходил в документах как “Данилко Богданов” и т.д. Прозвание Сусанин явно происходит от женского имени Сусанна (“белая лилия” по-дренееврейски; такое имя носила одна из жён-мироносиц). Вероятнее всего, Сусанной звали мать Ивана Сусанина, и прозвание по имени матери позволяет нам предположить, что Сусанин рос без отца, может быть, умершего, когда его сын был совсем маленьким. В литературе о Сусанине обычно сообщается его отчество – Осипович, но оно является вымышленным. В источниках XVII века ни о каком отчестве Сусанина не упоминается, и это естественно, так как официальных отчеств крестьянам тогда и не было положено: они являлись привилегией лишь бояр и дворян. Если бы отца Сусанина действительно звали Осипом (Иосифом), то тогда его прозвание было бы Осипов, а не Сусанин. *

Фото Н.М. Бекаревича. 1895 г.

Дом в деревне Деревеньки,
стоящий на месте,
где, по преданию,
находился дом Богдана Собинина.

Одним из важнейших является вопрос – кем был в домнинской вотчине Иван Сусанин? В документах XVII века об этом ничего не говорится. Историки XVIII–XIX веков обычно называли его крестьянином. Протоиерей А.Д. Домнинский, ссылаясь на бытовавшие в Домнине предания, первым указал, что Сусанин был не простым крестьянином, а вотчинным старостой. Он писал: “Что Сусанин был старостою вотчинным, это я считаю достоверным потому, что слышал об этом от двоюродного деда моего, престарелого священника села Станков Михаила Федорова, воспитанного, вместе с родным моим дедом, у деда их, а моего прапрадеда, домнинского священника Матвея Стефанова, урожденца домнинского и умершего около 1760-го года, а сей был внук домнинского священника Фотия Евсевиева – самовидца упомянутого события. Сей в дарственной грамоте от великой старицы Марфы Иоанновны в 1631-м году записан дьячком при отце своём священнике Евсевии”.23 В другом месте он вновь повторяет: “Домнинские старые крестьяне тоже говорили, что Сусанин был старостою”.24

После А.Д. Домнинского некоторые авторы стали именовать Сусанина приказчиком Марфы Ивановны, и, видимо, это соответствует действительности. Как известно, в боярских вотчинах XVI–XVII веков было два основных должностных лица: староста и приказчик. Староста являлся выборным лицом местной общины (“мира”), приказчик же (или “посельский”) назначался владельцем вотчины. Н.П . Павлов-Сильванский писал: “Управление и хозяйство господского имения обыкновенно были в руках уполномоченного господином приказчика /посельского/… Посельский заведовал собственным хозяйством господина на боярской земле, в отношении же участков, занятых крестьянами как самостоятельными хозяевами, он был только сборщиком оброков и податей, а также судьёй и управителем. Вознаграждением ему служило пользование пожалованным участком земли в особенности особые пошлины, которые он собирал с крестьян в свою пользу”.25 Историк продолжает: “Господский приказчик (…посельский) не был полновластным управителем; его власть была ограничена выборным старостой и мирскою сходкою общины”.26

Судя по всему, Сусанин был не выборным старостой, а именно приказчиком (посельским), управляющим домнинской вотчиной и живущим в Домнине при боярском дворе. Этому выводу отнюдь не противоречит то, что А.Д. Домнинский называет Сусанина “вотчинным старостой”. Во-первых, ещё в старину термин “староста” имел и значение “управитель”.27 Во-вторых, ко временам А.Д. Домнинского этот термин несколько изменил своё значение, которое он имел в XVII веке, и из обозначения выборного лица, выполнявшего ряд важных мирских функций, стал – по крайней мере, в дворянских поместьях – также синонимом слов “приказчик”, “управитель”, “бурмистр”. **

О семье Сусанина нам также известно крайне мало. Поскольку ни в документах, ни в преданиях не упоминается о его жене, то, скорее всего, к 1612–1613 гг. она уже умерла. У Сусанина была дочь Антонида, бывшая замужем за местным крестьянином Богданом Собининым.

Фото Н.М. Бекаревича. 1895 г.

Деревня Деревеньки
- родина Ивана Сусанина.

О её замужестве нам известно только на 1619 год, но, судя по тому, что Собинин умер к 1631 году, а его сыновья Даниил и Константин числились на этот год хозяевами двора, 29 можно уверенно предполагать, что Антонида к 1612–1613 гг. уже была замужем и что, скорее всего, к этому времени уже появились на свет внуки Сусанина, дети Богдана и Антониды – Даниил и Константин (по крайней мере, Даниил – явно бывший старшим).

О Богдане Собинине нам известно ещё меньше, чем о его знаменитом тесте. Мы знаем, что Собинин был местным крестьянином; прозвание его, скорее всего, происходит от старинного имени “Собина” *** , как, видимо, звали его отца. Как говорилось выше, на 1612–1613 гг. он, вероятно, уже был женат на дочери Сусанина. В литературе обычно пишется, что Собинин был сирота или приёмыш Сусанина, стараясь тем самым объяснить тот факт, что, судя по всему, не Антонида пошла к нему в семью, а он пошёл во двор, принадлежавший, видимо, его тестю.

Согласно преданиям, родом Сусанин был из находившейся неподалёку от Домнина деревни Деревеньки **** , но сам жил в Домнине, а в Деревеньках жили Богдан и Антонида.

Фото Н.М. Бекаревича. 1895 г.

Село Спас-Хрипели. В центре - Спасо-Преображенский храм.

Деревня Деревеньки издавна относилась к церковному приходу погоста Спас-Хрипели ***** – он находился над речкой Шачей, тремя верстами ниже Домнина. Впервые в известных нам источниках погост упоминается в грамоте Марфы Ивановны от 1631 года, где сказано: “… сельцо Храпели, а в нём храм во имя Боголепное Преображение Господа нашего Исуса Христа, да другой храм тёплой с трапезою во имя Архистратига Михаила…”, 36 однако, безусловно, что это селение возникло задолго до начала XVII века (в одном документе 1629–1630 гг. про церковь Михаила-Архангела говорится, что она “ветха”).

По-видимому, именно погост в Спас-Хрипелях был главным религиозным центром для крестьян домнинской вотчины (Воскресенская церковь в Домнине, как мы помним, явно была усадебной), в том числе, конечно, и для Ивана Сусанина. Вероятнее всего, что именно здесь он был крещён, здесь венчался и крестил дочь Антониду; на приходском кладбище у стен Преображенского и Михайло-Архангельского храмов, конечно, похоронили его мать (которую, видимо, звали Сусанной) и неизвестную нам жену, мог быть похоронен тут и его отец. Здесь же, в погосте Спас-Хрипели над Шачей, судя по всему, был первоначально предан земле (об этом ниже) и сам Иван Сусанин.

 

 

 

Иван Сусанин: служба и кровь

 

 

24 августа 1619 года Москва провожала уезжавших на богомолье молодого царя Михаила Федоровича Романова и его мать Марфу Ивановну. Впервые за шесть лет с тех пор, как весной 1613 года Михаил и Марфа Ивановна приехали в разорённую Москву из костромского Ипатьевского монастыря, они покидали столицу и ехали столь далеко. Путь их лежал через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль-Залесский, Ростов, Ярославль, Кострому... Из Костромы Романовы направились в находящееся в северной части Костромского уезда село Домнино — родовую вотчину Марфы Ивановны. Проведя в Домнине два дня царь и его мать направились к конечной цели своего путешествия — на реку Унжу, в небольшую обитель преподобного Макария Унженского и Желтоводского. Последние двадцать вёрст до монастыря царь и сопровождавшие его сановники шли пешком... Причины царской поездки хорошо известны: её цель — принести молебные благодарения "по обещанию" у гроба преподобного Макария в связи с возвращением из восьмилетнего польского плена отца царя, Филарета Никитича. Совсем недавно, под Вязьмой, Филарет был наконец обменен на полковника Струся, бывшего начальника польского гарнизона Московского кремля, и 14 июня торжественно въехал в белокаменную, где на церковном соборе 24 июня состоялось его возведение в сан патриарха.

Оставив главу семьи в Москве, его сын и жена совершают благодарственное паломничество к "цельбоносному гробу" унженского чудотворца. Уже в дороге Михаила Федоровича и Марфу Ивановну догоняет известие об официальной канонизации преподобного Макария Унженского и Желтоводского в качестве общерусского святого (указание о расследовании чудес, происходивших у гроба преподобного было едва ли не самым первым актом Филарета как патриарха).

Среди историков долгое время не вставал вопрос о том, почему благодарственную поездку по столь важному поводу царь Михаил Федорович совершил именно в эту достаточно скромную и сравнительно мало тогда известную унженскую обитель. Первым обратил на это внимание костромской краевед В. В. Беляев, писавший в начале XX века: "...невольно возникает вопрос. Разве не было других величайших чудотворцев, как преподобный Сергий Радонежский, Савва Звенигородский, Пафнутий Боровской, Печерские Антоний и Феодосии, Соловецкие Зосима, Савватий и Герман и многие другие, которых бы можно было почитать молодому царю, но ни одному из них, кроме преподобного Макария царь Михаил Федорович не принёс таких благодарственных молитв, как ему одному".

Вопрос В.В. Беляева совершенно резонен, к тому же он имеет пря мое отношение к сусанинской истории, и ниже мы ещё вернёмся к нему.

Проведя в Макариевом монастыре на Унже несколько дней, мать и сын Романовы в начале октября выезжают в обратный путь и 2 ноября возвращаются в столицу. В конце этого же месяца, 30 ноября 1619 года, Михаилом Федоровичем была выдана жалованная грамота, начинающаяся словами: "Божией милостию, мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович, всея Русии самодержец, по нашему царскому мило сердию, а по совету и прошению матери нашея, государыни, великия ста рицы инокини Марфы Ивановны, пожаловали есма Костромского уезда, нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам, и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина..." Этой грамотой как бы окончательно была подведена черта под земной жизнью Ивана Сусанина и начиналась его иная - посмертная - жизнь в истории России.

 

Романовы и костромской край

История сусанинского подвига неотделима от темы “Романовы и костромской край”, поэтому рассмотрим вопрос о связи царя Михаила Федоровича Романова, его отца Федора Никитича (в иночестве Филарета) и его матери Ксении Ивановны Шестовой (в иночестве Марфы) с костромской землёй.

Шестовы – предки Михаила Федоровича по матери – издавна владели вотчинами в Костромском и Галичском уездах. Дед Ксении Ивановны, Василий Михайлович, а затем и её отец, Иван Васильевич, приходившиеся Михаилу Федоровичу, соответственно, прадедом и дедом, владели в северной части Костромского уезда довольно большой вотчиной с центром в селе Домнине. Им же, по-видимому, принадлежала находившаяся неподалёку вотчина с центром в селе Зогзине, б а также довольно крупные владения в соседнем Галичском уезде. В костромском кремле Шестовы, подобно многим боярским и дворянским родам, имели свой так называемый осадный двор.3 Будучи, судя по всему, единственным ребёнком у своих родителей, Ксения Ивановна унаследовала все их костромские владения.

Село Домнино.
Село Домнино. Церковь Успения Божией Матери, построенная на месте двора Марфы Ивановны. Фото Г.П. Белякова. 1995 г.

Год рождения Ксении Ивановны нам неизвестен, не знаем мы, и где она родилась. В литературе иногда говорится о незнатности матери первого царя из рода Романовых, однако это не так. Ксения Ивановна принадлежала к весьма знатному роду – своим предком Шестовы считали приехавшего в начале XIII века в Новгород из Пруссии некоего Мишу Прушанина (сын которого, Терентий Михайлович, отличился в знаменитой Невской битве), бывшего, в свою очередь, общим предком нескольких родов старинной русской знати – Салтыковых, Морозовых, Шеиных и др., приходившихся, таким образом, Шестовым роднёй.

Около 1590 года Ксения Шестова была выдана замуж за Федора Никитича Романова, представителя старомосковского боярского рода. Федор Никитич родился около 1555 года, следовательно, женился он примерно в 35 лет. Отец Федора Никитича, Никита Романович, был известным деятелем эпохи Ивана Грозного, а его сестра, Анастасия Романовна, была, как известно, первой супругой Ивана Грозного и матерью царя Федора Ивановича, занявшего трон после смерти отца в 1584 году, – таким образом, муж Ксении Ивановны приходился царю Федору Ивановичу двоюродным братом.

Романовы также были издавна связаны с костромским краем – и по службе, и как вотчинники. Крупными земельными владениями в Костромском и Галичском уездах располагали братья Федора Никитича – Михаил Никитич и Иван Никитич. Михаил Никитич владел обширными именьями возле Нерехты (“в Костромском уезде, в волости в Нерехте”). Ещё большие владения имел Иван Никитич, вообще бывший одним из наиболее крупных костромских вотчинников, – его собственностью была почти вся Верховская волость Унженской осады Галичского уезда, занимавшая правый берег реки Унжи от г. Унжи до нынешнего Кологрива. В состав его “княжества” – как называл эту необычайно крупную для того времени вотчину историк Н.Н. Виноградов – входило 140 селений, в которых проживали около 3500 душ крестьян обоего пола. Федор Никитич, конечно, также имел земельные владения в костромском крае, но данных об этом не сохранилось, так как после годуновской опалы все владения были конфискованы.

Считается, что вотчина Шестовых с центром в селе Домнине была отдана Ксении Ивановне в приданое, когда она вышла замуж, и владельцем вотчины стал Федор Никитич, но для местных жителей хозяйкой, по-видимому, оставалась Ксения Ивановна. Так как домнинская вотчина и стала местом сусанинского подвига, расскажем о ней подробнее.


Село Домнино и домнинская вотчина

Центром костромской вотчины Романовых было – и поныне находящееся более чем в пятидесяти километрах к северо-востоку от Костромы – село Домнино. На начало XVII века Домнино с округой относилось к Шачебольскому стану Костромского уезда.

Когда на возвышенности над низиной, по которой протекает река Шача, – левый приток реки Костромы – возникло это село, нам неизвестно, но, по-видимому, оно весьма древнее. Название “Домнино” происходит, конечно, от женского имени “Домна” (”госпожа” по латыни) – вероятнее всего, это было имя вдовы или дочери кого-то из первых владельцев села (или Шестовых, или же тех, кому село принадлежало раньше). С какого времени Домнино стало вотчиной Шестовых, мы не знаем; выше уже писалось, что, по крайней мере, большую часть XVI века Шестовы – дед Марфы Ивановны Василий Михайлович и его сын, отец Марфы Ивановны, Иван Васильевич – владели Домниным ( не зря Марфа Ивановна называла Домнино “своей старинной и прародительской вотчиной”).

Успенская церковь
Мемориальная доска внутри Успенской церкви,
установленная в средине XIX века.
Фото Г.П. Белякова. 1977г.

Судя по всему, в вотчину получил Домнино дед Марфы Ивановны, Василий Михайлович Шестов (так как в XVI веке правительство очень редко давало населённые земли в вотчину, то можно предположить, что Василий Михайлович был награждён Домниным на правах вотчины за какие-то особые заслуги). Известно, что в 1577 году его дети, Иван и Пётр Васильевичи Шестовы, продали Домнино Т.К. Яковлеву, но, по-видимому, в очень скором времени оно было выкуплено обратно, и при выходе Ксении Ивановны замуж дано ей в приданое.

В Домнине, как в центре домнинской вотчины, находился боярский двор – предание указывает, что он был на месте ныне существующей Успенской церкви, и нет никаких оснований сомневаться в этом. К сожалению, до нас не дошло описание этого двора, но усадьбы вотчинников в то время, как и более позднее, представляли собой целый комплекс жилых и хозяйственных построек, включавший хоромы хозяев, людскую избу, амбары, житницы, клети, сенник, конюшенный и скотный дворы и т.д. Конечно, не был в этом отношении исключением и двор Шестовых.

Возле хором возвышалась деревянная шатровая церковь в честь Воскресения Христова. Впервые в письменных источниках она упоминается в писцовой книге 1628 года, где сказано: “…а в селе церковь Воскресение Христово, а в церкви образы и свечи и книги и ризы и колокола и всякое церковное строение прежних вотчинников и мирское…” Если жилые хоромы Шестовых действительно находились на месте нынешней Успенской церкви, то – поскольку известно, где была Воскресенская церковь, – получается, что церковь в селе Домнине стояла в самой непосредственной близости от хором. Судя по всему, Воскресенская церковь была усадебной, подобно тем церквам при дворянских усадьбах XVIII-XIX веков, каких из вестно немало. В пользу этого предположения говорит то, что церковь в Домнине состояла из одного храма, в то время как подавляющее большинство деревянных церквей в ту эпоху состояли из двух храмов: летнего и зимнего. Из грамоты Марфы Ивановны 1631 года мы знаем, что Воскресенская церковь в Домнине была шатровой – вероятно, это был монументальный храм, гордо возносящийся над шачинской долиной. Поскольку шатровые деревянные храмы, как правило, были летние (т.е. не отапливались, и в них служили только в тёплое время года), то, возможно, что при церкви в начале XVII века был отапливаемый придел.


Велико ли было Домнино на 1612 – 1613 гг., нам неизвестно. Местный краевед священник А.Д. Домнинский полагал, что в начале XVII века в Домнине крестьяне не жили и что здесь стояла лишь барская усадьба с церковью и жили дворовые и церковный причт. Однако, из грамоты Марфы Ивановны от 1631 года (подробнее об этой грамоте мы будем говорить ниже) нам известно, что на этот год в Домнине, кроме боярского двора, было четыре двора церковного причта и семь крестьянских дворов. Маловероятно, чтобы за 18 лет после 1612 – 1613 гг. число жителей села сильно увеличилось, и, скорее всего, примерно столько же дворов ( т.е. не меньше четырёх десятков жителей) было в Домнине и в рассматриваемое время.

Исуповская церковь
Церковь в Исупово.
Село Исупово.
Болото в Исупово
Сразу за домами начинается бескрайнее болото

Домнино было центром довольно крупной вотчины, включавшей в себя также сельцо Спас-Хрипели ( о нём подробнее ниже) и несколько деревень и починков. Большинство из этих деревень являлись типичными для того времени небольшими селениями в несколько крестьянских дворов (редкое исключение – находившаяся близ села Домнина деревня Перевоз, в которой на 1631 год было 13 крестьянских дворов).

Возле Домнина проходила так называемая большая Вологодская дорога, соединявшая Кострому с находящимися севернее городами – Галичем, Чухломой, Солью Галицкой и Вологдой.

В непосредственной близости от Домнина, к югу, начиналось раскинувшееся на много вёрст в огромной котловине болото, которое местные жители с незапамятных времён называют “Исуповским” (по селу Исупову, находящемуся за болотом) или “Чистым”.


В Домнине, судя по всему в самой усадьбе, и жил главный герой нашего исследования – Иван Сусанин.

 





СУСАНИН: ИСТОРИЯ И ЛЕГЕНДЫ
©zalkind.ru